Кизилташский монастырь

Кизилташский монастырь

Красные скалы Кизилташа ревниво хранят свои тайны. И до последнего времени мало кто знал, что на этой прекрасной земле, некогда названной «Крымской Швейцарией», непостижимым образом переплелись жизнь и смерть, возрождение и погибель — вера, воскрешающая даже погибшие души, и страшное оружие, способное уничтожить все на своем пути. Впрочем, это было не так давно, — а рассказ о святыне лучше начать с другой, намного более древней эпохи. Легенды уверяют, что именно там, где сейчас стоит обитель, возносил молитвы Стефан Сурожский — православный подвижник, византийский святой, епископ Сугдеи, образ которого в сознании горожан впоследствии обрел черты небесного покровителя и защитника. Примечательно, что именно в 730 году, когда Лев III Исавр, император Византии, повелел уничтожать иконы, Стефан взошел на епископскую кафедру — и оставался противником иконоборцев до тех пор, пока на VII Вселенском соборе, созванном через сорок семь лет, не решили вновь восстановить почитание святых образов. Да, это дела давно минувших дней, — и все же будет нелишним представить характер того человека, которому в наши дни посвящен монастырь. Нескольких строк — даже нескольких строк — для этого вполне достаточно. Теперь же перенесемся на одиннадцать столетий вперед, в 1858 год, когда был основан Кизилташский мужской монастырь. Место, выбранное для будущей обители, издавна влекло христиан — и причиной тому было не только предание о святом Стефане, но и чудо, явленное в Кизилташском ущелье в 1825 году. В одном из гротов протекал источник, почитаемый священным, и многие паломники, несмотря на любые различия в вере, приходили к нему в поисках исцеления. И именно у этого родника была обретена древняя икона Божией Матери — правда, нашли ее не паломники, а татарский пастух. Православные христиане, посчитав это чудесным знамением, стали проводить в гроте богослужения — 9 мая, в день святого Николая, и 15 августа, в праздник Успения Богоматери. Так началась Кизилташская киновия. В 1858 году в ней появился новый настоятель — игумен Парфений. Знаменитый путешественник Е. Марков в своих «Очерках Крыма» говорил о нем так: «Это был мужественный и деятельный хозяин Кизилташских лесов. Он из пустыни стремился сделать домовитое, всем обильное хозяйство… и уже почти достиг своей цели. Он первый с зари до зари работал… Горсть монахов помогала ему. Рабочих нанимать было не на что. В Кизилташской киновии до отца Парфения была только пещера с целебным источником да дветри плетеные мазанки. Парфений добыл все остальное. Он просекал дороги, ломал камень, пилил доски, жег известку и кирпичи, прививал черенки к лесным грушам, разбивал виноградники, копал колодцы. Из пещерки в скале сделался целый скит с двумя гостиницами, церковью с келиями и разными службами. Лес кругом обратился в сад, в огород, в виноградник, в хлебное поле, застучала мельница на высоте гор, завелся табун лошадей и рогатый скот, богомольцы хлынули в Кизилташскую киновию…» Игумен трагически погиб через восемь лет — четверо татар из окрестного села подстерегли его на лесной дороге и убили. Трое убийц были казнены, четвертый — сослан на каторгу. И даже среди татар нашлись те, кто открыто обличал преступников, требуя для тех справедливого наказания. На месте трагедии возвели крест в память о безвинно погибшем мученике. Евгений Марков писал и о нем: «В самой гуще леса, не доезжая часу до Кизилташского монастыря, в тихой полутемной лощине мы поравнялись с беломраморным памятником, осененным высоким крестом. Крест этот сложен из необтесанных стволов дерев и обвит гирляндами дикого винограда…» Следующий настоятель, игумен Николай, продолжил укрепление обители. Через пять лет после гибели отца Парфения, в 1871 году, была освящена каменная Успенская церковь. В ней поставили чудесную икону, обретенную у родника. В 1885 году появился зимний храм, посвященный Стефану Сурожскому. Кизилташский монастырь существовал до середины 1920-х годов. Затем его закрыли, а в церкви Успения устроили общежитие для рабочих артели. Какое-то время здесь был санаторий для работников высшего военного ведомства — народного комиссариата обороны СССР. Великая Отечественная война почти не затронула обитель, и хотя здесь и случались бои, здания не пострадали. Но через пять лет после войны монастырь был сметен с лица земли. Здесь разместился ядерный арсенал Черноморского флота и засекреченная воинская часть № 62047, известная под разными именами, в том числе и «Феодосия-13». Воинская часть действует до сих пор, и хотя ядерных ракет в Кизилташе уже нет, никто не может сказать, сколько еще секретов таят загадочные подземелья. После распада Советского Союза Украина объявила своей собственностью ядерные ракеты, оставшиеся на территории Кизилташа — и это несмотря на то, что ни возможностей для их применения, ни специалистов по их обслуживанию у украинцев не было и нет по сей день. Впрочем, секрет крылся не в стремлении оставить у себя смертоносное оружие, а в желании отказаться от него в пользу тех, кто предложит больше. Видимо, тогда даже американский президент понимал, к чему может привести ядерный арсенал, оставшийся без присмотра — и понимал это куда лучше украинцев, а потому и решил спонсировать вывоз всех боеприпасов в Россию. Тем не менее, даже признав соглашение на словах, Украина чинила сформированным эшелонам одну преграду за другой, блокировала пути следования поездов и тянула время, отказывая даже в самом малом содействии. И именно из-за этого последние ракеты были вывезены только в 1996 году. Обитель возродилась только в 2000 году. Вновь обустроен грот с целебным источником, освящены храмы во имя всех Киево-Печерских святых и Серафима Саровского. И даже несмотря на то, что паломникам непросто сюда попасть — военные никого не пропускают просто так, — люди все равно приезжают из самых разных мест, стремясь прикоснуться к святыне и испить воды из целебного родника.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *